Говорят, что он вредил сербам потому, что был хорватом. Я бы сказал, что Тито был и не хорватом, и не сербом, он был югославом. Идее Югославии он отдал жизнь. И блестяще ее осуществил, оставшись единственным в истории югославским президентом. Правил он страной гораздо больше, чем любой из Карагеоргиевичей. Тито, должно быть, понимал, что Югославия держится на нем и неминуемо развалится после его смерти. Но настаивал на конституции, когда 6 лидеров каждой республики должны были по году стоять во главе общего государства. Знал, но не подготовил преемника. Он остался единственным и неповторимым и вошел в историю как величайший политик XX века. Но Сербии лучше от этого не стало. Величие Тито и его неповторимость — ив конфликте со Сталиным в 1948 году, и в создании в Югославии этакого социалистического капитализма или наоборот. Национализация в промышленности была проведена не полностью, а рабочие участвовали в распределении прибыли предприятий. Коллективизация в сельском хозяйстве почти сразу же провалилась, и Тито от нее благоразумно отказался. Югославия (и в частности, отстававшая в экономическом смысле от западных областей Сербия) усиленно индустриализировалась, уровень грамотности был поднят с 55 до 90 %, а медицина и образование стали бесплатными. Правда, все это обеспечивалось западными кредитами, за которые потом пришлось расплачиваться, и главным образом сербам.

Короче, Тито выдвинул собственную модель социализма и стал диссидентом соцлагеря. Это давало ему свободу маневра между Западом и СССР, а опирался он на четвертую по мощности армию в Европе. Круче были только советская, французская армии и западногерманский бундесвер. Тито осудил советские вторжения в Венгрию и Чехословакию и стал одним из лидеров движения неприсоединения. При Тито все религиозные различия внутри страны временно затушевались. Основой для межнационального пофигизма послужил высокий жизненный уровень — самый высокий в социалистическом лагере, включая самую процветавшую ГДР. При собственном росте ВНП 6 % в год и активном проедании в 1970-х годах западных кредитов люди охотно забывали про все то высокопарное псевдодуховное дерьмо, которое их разобщало. И сербы, и хорваты, и боснийцы вдоволь пили-курили, свободно ездили работать на Запад, а потом рулили на собственных автомобилях «застава». В югославских магазинах никогда не было дефицита и больших очередей. Югославия выпускала модную одежду, обувь, электронику и мебель, вполне соответствовавшую западным образцам. Вполне свободными были нравы, на белградских прилавках бесстыдно лежали порножурналы, а фирма «Юготон» клепала большими тиражами альбомы популярных западных рок-групп. Короче говоря, можно было все, кроме многопартийности и критики режима Тито. Однако именно при Тито были заложены бомбы в виде автономий Косово и Воеводины. Именно Тито запретил возвращение сербов в Косово после войны, чтобы избежать столкновений с расселившимися там под патронатом оккупантов-итальянцев албанцами.

Сразу же после смерти Тито в 1980 году Югославия погрузилась в экономический кризис. Сейчас говорят, что он был инспирирован ЦРУ, осуществлявшим план по развалу социалистической системы. Пришлось возвращать долги западным банкам. По совету МВФ Югославия приступила к шоковой терапии аж в 1984 году. Но наметившееся тогда разобщение республик не дало возможности провести реформы. В 1980-е годы усилилось движение за отделение в двух самых богатых республиках СФРЮ — Словении и Хорватии. А косовские албанцы потребовали статус республики. Конкретно в Сербии в последние югославские годы возобладали националистические настроения, выразителем которых с 1989 года стал президент Слободан Милошевич. Выгонять остальных ему не пришлось, они ушли в 1991 году сами (Словения, Хорватия, Босния и Македония). Заметьте, что все эти события по срокам точно совпадали с развалом СССР. Оставалась только верная Черногория. Они-то вместе и составили 28 апреля 1992 года Федеративную Республику Югославия, которая в 2003 году преобразевалось в Сербию и Черногорию, а в 2006 году развалилась на две полностью суверенные части.