Типично внутренний штат Мексики, расположенный на плато и обладающий сухим континентальным климатом. Население —2,3 млн человек. Индейская составляющая представлена почти полностью ассимилированными чичимеками «гуачичили» и хранящими свои традиции уастеками. Последние проживают в восточной части штата, резко отличающейся по своей природе.

Город центровой темы мексиканского хозяйства: серебро + свинец + цинк. К этому добавляется еще и медь, ртуть и крупный завод по производству мышьяка. Помимо этого, в СЛП (так кратко именуют город в Мексике) — это завод грузовиков, стале-литейка, металлообработка и текстиль. Среди местных гастрономических радостей — пиво «Zorilla», шоколад «Constanzo» и сыр с примесью кактусов-тунас.

Главный центр наркотуризма в Мексике — раз. Священная земля уичолей — два. Наконец, место католического паломничества — три. Поэтому с собой необходимо взять: томик Кастанеды, кассеты с Grateful Dead, Doors, Velvet Underground, Джимми Хендриксом и тому подобным американским хип-старьем конца 1960-х, ну, и Библию... Так, на всякий случай...

Крупнейший город восточной части штата, которая традиционно считается вотчиной уастеков (Huasteca Potosina). Всего уастеков 250 тысяч человек, и почти половина из них живет именно на территории штата Сан-Луис-Потоси. По языку уастеки родственны майя, и полагают, что они вообще одни из старейших жителей Америки — мол, майя от них и пошли.

Отличный образец глухой мексиканской провинции со старинным колоритом. Городок заполнен старинными зданьицами с коваными балкончиками, а люди в сомбреро ездят на ослах. Ослы вообще внесли свой вклад в местную историю — в церкви, например, хранится некий образ, привезенный из Гватемалы и оставленный здесь, поскольку заупрямился осел, на котором его везли.

А это сюрреалистическое буйство в джунглях, зданное экстравагантным англичанином Эдвардом Джеймсом (1907-84). Совсем другое ощущение эстетический антипод хипповой грязи Реал-де-Каторсе. Эдвард Джеймс — это богатый бездельников молодости оказавшийся непригодным для службы в форин-офисе. Расстраиваться он не стал, тут же заделался поэтом (наследство американского дядюшки это позволяло) и женился на танцовщице.